То, чего мы не можем понять, вызывает у нас страх —    такова человеческая природа. Именно на этом принципе и   «замешаны» шокирующие обряды магии вуду. Отрезающий голову петуху зловещий колдун, выбирающийся из склепа зомби, утыканная иголками кукла — все эти расхожие штампы удивительно близки к реальности, в чем я убедился, находясь на Карибском побережье. Ритуалы вуду основаны на вере, что после смерти человека его дух еще долго витает в районе могилы и может проникать в другие тела.

Мое первое знакомство с культом вуду состоялось не на знойном побережье Карибского моря, считающимся его родиной, а в пыльном и шумном Нью-Йорке, в здании бывшего театра на Таймс-Сквер, во время оглушительной и яркой вечеринки поклонников экзотических религий. Здесь собрались разноцветные граждане обеих Америк, поклонники завезенных африканскими рабами верований и традиций. Кандомбле, сантерия, умбанда, ориша, макумба, кимбанда, пало-майомбе — названия звучат, как бой барабанов!

Там случай свел меня с Леоном — типичным креолом, тощим, длинным, с кожей цвета мебельной полироли и лиловыми глазами, источающими наследственную злость на весь белый свет. На плече у него болталась необычная торба с вещами, которые неосведомленному человеку покажутся барахлом, собранным по всем окрестным помойкам.

Оказалось — амулетами на все случаи жизни. Узнав, что вскоре я буду в Луизиане, Леон принялся настойчиво зазывать меня на церемонию вуду. За третьим стаканом луизианского джулепа, удивительно крепким и сладким алкогольным коктейлем, Леон, уже совсем по-родственному обняв меня за плечи, доверительно сообщил, что из его жены будут изгонять злой дух ее умершей матери.

В особо важных случаях жрецы вуду приносят в жертву не только петухов, но и более крупных животных. Барана положили на алтарь лоа в день памяти «королевы вуду» Мари Лаво, умершей в 1881 г.